Кто в зоне хозяин

В последнее посещение следственного изолятора АК-159/1 группа Национального превентивного механизма по Карагандинской области обнаружила отсутствие у сидельцев постельного белья. Его забрали в стирку, а запаса не выдали. Так появилась одна из рекомендаций НПМ о замене, а не изъятии белья. Отсутствие простыни может квалифицироваться как жестокое обращение с людьми, вина которых еще не доказана. Впрочем, доказана вина или нет, не имеет значения.

Ольга МООС


IMG 1058В 2009 году специальный докладчик ООН констатировал: пытки в Казахстане есть. После этого государство приняло на себя ряд обязательств, в частности, в 2013-м был создан Национальный превентивный механизм по предотвращению пыток, в котором не последняя роль принадлежит уполномоченному по правам человека в Казахстане. Он является председателем координационного совета НПМ РК.
Группа НПМ в Карагандинском регионе, а в ней восемь человек, имеет право беспрепятственного доступа в 62 подмандатных учреждения. Это различные учреждения министерств образования, здравоохранения, гауптвахта Минобороны. В МВД и уголовно-исполнительной системе – следственные изоляторы, учреждения для отбывания наказания в виде лишения свободы, изоляторы временного содержания, приемники-распределители, спецприемники, следственные изоляторы КНБ.

 

Есть контакт
У уполномоченного по правам человека, которому направляют свои отчеты все НПМ на местах, вместо действенных актов реагирования – рекомендации, за неисполнение которых никто не несет никакой ответственности.
– Хотя к рекомендациям относятся как минимум с вниманием, и все, что касается небольших затрат, выполняется, – замечает руководитель группы Юрий Гусаков. – На системные изменения не идет министерство внутренних дел. И я их понимаю, потому что нужны огромные деньги, чтобы привести в соответствие все здания.
Тот же СИ-16 – старое здание давно пора сносить. Новый корпус отличный, хотя текущий ремонт нужен всегда, ведь проходимость серьезная. Весь транзит идет через Карагандинский следственный изолятор – Астану разгрузили.
В психоневрологических диспансерах содержится почти вдвое больше пациентов, чем должно быть по паспорту учреждения. И в Караганде необходимо еще одно такое же здание рядом. В Темиртау требуется привести в соответствие оконные проемы, вопрос в естественном освещении, в здоровье наших глаз. Стандарт простой – вы должны читать газету при дневном свете без усилий.
Еще яркий пример – приемник-распределитель в нашем городе. Там, как правило, содержатся лица без определенного места жительства, иностранцы. Ведь ничего хорошего нет в том, что иностранные граждане будут рассказывать у себя на родине: в Казахстане нас содержали в бывшей конюшне в отвратительных условиях, сопряженных с неработающей  канализацией и отсутствием возможности дышать свежим воздухом?

– Юрий Анатольевич, а из чего складываются ваши посещения?
– Мы исследуем восемь «секций», где есть контакт сотрудников учреждения с теми, кто в нем содержится. Предотвращение пыток – это прежде всего исключение нездоровых отношений врачей и пациентов, сотрудников УИС и контингента (так называют осужденных), сотрудников полиции и подследственных.
Смотрим жилищные условия, санитарию и гигиену, условия питания, связь с внешним миром, медобслуживание, реализацию предусмотренных законом прав – все, что требуется для поддержания человеческого достоинства. Нормами питания занимается антикоррупционное ведомство, а мы смотрим, как и где готовится пища, оцениваем ее качество, ведь даже из хороших продуктов можно приготовить бурду. Года два назад мы с таким фактом столкнулись в Каражале, это учреждение уже закрыли. Вроде в тарелке все по норме, но никто не ест.
– Право исповедовать свою религию тоже есть?
– Конечно. Казахстан многоконфессиональное государство. После определенных проверок религиозная литература поступает в закрытые заведения. Есть комната, где можно общаться со «святыми отцами», которые приходят из различных конфессий, можно отправлять обряды. Если это укладывается в правила внутреннего распорядка – без проблем, если нет – подчиняйся режиму. Понятно, что молиться можно лежа, и Господь ничего плохого с тобой не сделает, если ты будешь молиться без коврика. И потом, не по путевке же туда попадают.
Мы убедились, что не везде есть механизм подачи жалоб. В уголовно-исполнительной системе на сегодня жалоба может запросто пройти от человека к нам. Но вот с подростками девиантного поведения такого механизма нет. Руководители говорят: каждый может прийти и записаться ко мне на прием. А почему нужно записываться и нельзя написать жалобу, минуя руководителя? Где почтовый ящик для таких обращений?
– Часто ли вам привирают?
– Мне приврать, наверное, невозможно. 1 марта исполнилось 18 лет, как я работаю в этой сфере. В нашей группе есть специалисты, которые по 20 с лишим лет отработали в системах МВД, КУИС. Конечно, некоторые сотрудники стараются нам закрыть на что-то глаза. Например, видим, не хватает табуреток. Отвечают: мы их туда-то перенесли, а потом еще куда-то. Хорошо, давайте все табуретки сосчитаем и количество людей. Хотите? Нет проблем! К тому же через время мы приходим снова в это учреждение, и обман запросто выйдет наружу.

 

Держи стену!
– С осужденными общаетесь?
– В обязательном порядке. И не только с ними, потому что у нас не только эти учреждения. Просто с людьми, просто с детьми, если это дети...
Не надо думать, что пытки приобретают вселенский характер в учреждениях МВД. Ни в коем случае. Что касается уголовно-исполнительной системы, там все достаточно серьезно. Семья не без красавицы, конечно, такие проявления там есть. Вопрос, заявляет ли человек об этом преступлении. И я знаю, что администрация относится к таким проявлениям практически везде нетерпимо. Знают, что за это звезды летят и можно оказаться в местах лишения свободы.
Другое дело, что наряду с пытками могут быть такие проявления унижения человеческого достоинства, как жестокое обращение. Несколько лет назад в некоторых колониях сотрудник мог сказать осужденному: «держи стену». Тот должен был повернуться, положить руки на стену, сотрудник резиновой палкой шлепал по мягкому месту, и в ответ слышал «спасибо». Такая традиция. Если не держишь стену и спасибо не сказал, получаешь палкой, но уже по голове. Это жестокое обращение. Наказание не по нормам права, а за то, что не выполнил произвольное желание, «хотелку» сотрудника.
Два года назад мы дали рекомендацию по поводу отдачи неправильных команд, это учреждение в Балхаше тоже закрыли. Человек в форме командует: «Встаал, руки подняал». Надо отдавать стандартные команды, без унижения человеческого достоинства.
Или вот – АК-159/7, строгий режим. Пришли и видим – хорошие такие барабаны, осужденные маршируют с высоким подниманием бедра, песни «громко крича, поют». Какими нормативами регулируется эта ситуация? Строгий режим определяет количество проверок и режимные мероприятия, ну никак не связанные со строевыми песнями. Ходить строем – да, но где написано, что в ногу и тянуть носок?
– Какие еще проблемы вы видите?
– Серьезная проблема – добывание доказательств нашими следователями и оперативниками. Это не совсем наш мандат. Не секрет, и я наслышан об этом от подозреваемых, обвиняемых и осужденных, что с ними предварительные беседы проводили. Но не в подмандатном нам месте, а в полицейской машине, на съемной квартире. То есть до того, как они попали в места лишения свободы. И это большая проблема.

 

Путь исправления
– Как вы относитесь к тому, что в стране сокращается количество заключенных?
– Хорошо отношусь. Ряд преступлений был декриминализирован, и на сегодня нормы Уголовного кодекса не предусматривают помещение под стражу. Какая опасность для общества от экономических преступлений? Достаточно заплатить большой штраф – возместил убытки государству, и все. Или преступление по неосторожности. Человек совершил преступление без умысла, сам осознает это, и он не опасен для общества.
В целом с третьего места по количеству осужденных на 1000 человек населения мы ушли за тридцатку.
– Кто в лидерах?
– На первом месте – США, на втором – Россия... Какой прок от того, что человек на долгое время попадает в среду, которая его может поглотить. Это субкультура, это казарменная жизнь. Даже достаточно предприимчивых людей эта система выключает из нормального человеческого существования, когда ежедневно добываешь себе кусок хлеба. Некоторые люди привыкают к тому, что их укладывают спать и будят по часам, кормят и так далее. Есть закоренелые преступники, им без разницы, где находиться. Это его жизнь, его мир: украл – выпил – в тюрьму.
– А потом условно-досрочно вышел?
– Когда у осужденного появляется право обратиться в суд об условно-досрочном освобождении, судья уже не взвешивает преступление, а почему-то взвешивает характеристики, которые он приобрел в учреждении. И здесь можно говорить о коррупционных механизмах. Стандартная формулировка – «администрация характеризует такого-то положительно». За что? За то, что входил в добровольные помощники администрации? Раньше этот институт называли стукачеством. Этим добровольным помощникам администрация отдает дополнительные функции. В приговоре это не оговорено, а он с повязкой, он предъявляет требования другим осужденным. На каком основании? Он в штате учреждения? Когда нет потерпевшего, нет судьи, который провел судебное следствие, нельзя оценить этого человека как положительно характеризующегося или наоборот. Я за то, чтобы вопрос об условно-досрочном освобождении решался в момент осуждения человека, а не потом.
Если говорить в терминах уголовного мира, Карагандинский регион – красный, как пожарная машина. Но «красный» или «черный» режим – это не правовой. В одном случае он «по понятиям», и за порядок в учреждениях отвечает «братва», в другом – даже не администрация, а добровольные помощники администрации. А жить надо по закону. Виноват – получил – отбудь – выходи. И больше ничего не надо.

 

Последнее изменение Среда, 15 Март 2017 16:42
  • Нравится
  • Материалы по дате (общество)

    « Ноябрь 2018 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30