Экзамен по рукоделию

На рабочем столе заведующего торакальным отделением областного онкологического диспансера Ергали Шауенова три небольших шарика. Пальцы тренировать. Для наших хирургов собственно рукоделие – манипуляции со скальпелем – по-прежнему остается главным показателем мастерства. И залогом успеха.
Ольга МООС

hirurg1Все-таки хирургу важна твердая и уверенная рука, несмотря на всевозможные приспособления для диагностики и лечения в самой загадочной области медицины – онкологии. Ими наша страна тоже вооружена. И на счету Ергали Солтыбековича есть зарегистрированные изобретения и патенты, которыми пользуется и он, и его коллеги. А профессиональным хирургом, считает он, в лучшем случае становятся только лет через 7–8 практики.
Практика у хирургов торакального отделения – 5–6 операций в день.
– Операции начинаются в 9 утра и продолжаются до 4–5 часов, – говорит хирург. – В перерывах, поднимаясь в отделение, делаем выбор, чему посвятить свободные 10–15 минут. Перевязку сделать, проконсультировать, поучаствовать в консилиуме. Или чаю попить, просто расслабиться. Но чай всегда на последнем месте, и на него времени обычно не остается.
И даже после столь напряженного дня Ергали Шауенов отправляется в тренажерный зал. Он ведет здоровый образ жизни, само собой, не курит.
Стать хирургом Ергали мечтал с детства. Его отец был доктором в сельской больнице, а значит, универсалом: и терапевтом, и рентгенологом, и хирургом.
– Отец сутками пропадал на работе, а мама трудилась в культурной отрасли, и все домашнее хозяйство было на ней и нас, детях. Моя мечта сбылась – считаю, мне крупно повезло: я занимаюсь любимым делом. Для меня всегда было очень важно попасть в наиболее сложную отрасль – торакальную, кардио-, нейрохирургию. Больше всего по душе онкология – неизведанная, сложная. Тем нравилась и нравится.
– В обморок не падали при виде крови?
– Такого не было. Я со студенческих лет воспитывал в себе определенные качества. Даже на первых курсах мы активно участвовали в хирургических группах, ходили на ночные дежурства.
– А ваши братья и сестры пошли по стопам отца?
– Мой старший брат тоже хирург, как и племянник. Выходит, три хирурга в семье. Но своим детям такой судьбы не желал бы – сложно, прежде всего психологически. Любая операция – это жизнь человека, поэтому каждый раз проходишь испытание заново, как на экзамене. Все пропускаешь через себя, бессонные ночи неизбежны. Каждая опухоль имеет свои особенности, даже при одной и той же стадии биология опухоли различна.
– Были и победы в этих экзаменах?
– Сложно самому говорить об этом. Да, мы делали достаточно уникальные, сложные операции, за которые в других клиниках Казахстана и дальнего зарубежья не берутся. Были у нас большие победы. В таких неординарных случаях все зависит от опыта хирурга, наличия школы и интуиции. Данные исследования говорят, что не сможем добиться успеха по определенным алгоритмам диагностики и лечения, а интуиция подсказывает, что пусть небольшой процент, но есть...
Мы воспитанники школы онкологии именно Карагандинского мединститута, академика Мусулманбекова. Это очень известная школа не только в Казахстане, но далеко за его пределами.
После защиты докторской с 2007-го я заведую отделением торакальной онкологии, с латинского «торакс». Это опухоль с локализацией в грудной полости. Операции на органах грудной клетки имеют самый сложный, четвертый уровень. В анатомической зоне сердце, крупные сосуды. В первую очередь сложность в техническом исполнении. У нас в отделении все виды лечения плюс в последнее время опухоль головы и шеи.
С базой карагандинской онкологической школы мы лет десять активно ездим и повышаем квалификацию в странах дальнего зарубежья. Неоднократно я был в лучших клиниках Кореи, Франции, во многих странах Европы. Есть с чем сравнить. В том, что называется рукоделие – хирургический этап, мы никоим образом не отличаемся от зарубежных коллег.
– Уверена, вы их даже превосходите. Но многое зависит и от персонала.
– Залог успеха любой деятельности – в первую очередь сплоченность коллектива. Наше отделение – как единое целое, включая этап хирургии, сестринский уход и заботы младшего санитарного персонала. Все работают на результат. Если человек выдержал у нас первое время, остается работать на долгие годы.
– У нынешних молодых врачей такое же рвение к трудностям, как у вас?
– Рвение есть, но есть и проблема. Молодые доктора уходят в частные клиники. Там зарплаты гораздо выше, а загруженность меньше.
– У каждого хирурга – свое кладбище...
– Когда мы только начали выезжать за границу, участвовать в симпозиумах, увидели, что все большие школы, именитые хирурги открыто говорят о своих неудачах, осложнениях. Это нормально. Мы к этому идем потихоньку. Каждый организм уникален, и в лечении любой патологии есть моменты, которые предсказать невозможно. К этому нужно относиться максимально объективно.
– Вы говорите правильные слова, но они звучат как текст психологического тренинга. Признайтесь, душа все-таки болит?
– Да. Когда видим запущенные случаи и понимаем, что не можем радикально помочь. Когда медицина бессильна. К сожалению, на сегодня процент запущенных случаев немаленький. Все зависит от времени диагностики: чем раньше, тем результаты лучше.
– Но ведь флюорография – обязательная процедура?
– Плюс скрининг, и все это за счет государства. Трудности с организованными группами населения. Раньше в любой крупной организации был строгий контроль за профосмотрами, теперь закрылись многие фабрики и заводы. Так что все зависит от культуры самого пациента.
У населения Западной Европы эта культура хорошо развита. В Южной Корее по госпрограмме в год обязательно прохождение профосмотра, и неоднократно. И если гражданин пропустил очередной осмотр, а в последующем у него выявили запущенную стадию заболевания, часть средств на лечение он платит из своего кармана.
Со следующего года солидарная ответственность за свое здоровье начнет внедряться и у нас. Я обеими руками за.
– Чему посвятили свои научные изыскания?
– Была большая тема, работали над вопросами модернизации лечения рака легкого. Наш регион промышленный, и рак легкого – одна из актуальных проблем. По заболеваемости и смертности наша область занимает первое место в Казахстане.
– Не могу не спросить о курении.
– Курение – наиболее значимый вредный фактор при возникновении рака легкого. Любой курильщик теоретически в 40 раз больше подвержен возникновению рака легких, слизистой оболочки ротовой полости, трахеи, бронхов. Медицина доказала: рак легкого у курящего и некурящего человека – совершенно разные виды опухоли. Это очень негативный фактор.
– Отовсюду слышим: рак помолодел. Экология виновата?
– Не столько рак помолодел, сколько выявляемость стала более детализированная. И гораздо лучше оснащение техникой. Возможности диагностики куда более значимые, чем 10 лет назад.
– Как ученый и практикующий хирург, который долгое время наблюдает за этой заразой, что скажете о раке? Правда, что он сидит в нас?
– В норме у человека масса опухолевых клеток – как бактерий, например. Но иммунитет с ними справляется. А когда система разлаживается, возникают поломки и начинается быстрый агрессивный рост опухоли.
– Что влияет на поломки?
– Экология, питание, образ жизни и генетика. Людям надо относиться к своему здоровью с пониманием и соблюдать элементарные правила питания, образа жизни, образа мыслей.
– Что пожелаете коллегам в канун профессионального праздника?
– Удачи и морального удовлетворения!

  • Нравится
  • Материалы по дате (общество)

    « Сентябрь 2018 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30