Транзит Днепродзержинск – АЛЖИР

Более 30 лет проработала в бактериологической лаборатории ТОО «Қарағанды Су» Евгения Кириллова, пока не вышла на заслуженный отдых 2 года назад. Всю жизнь она посвятила работе, а также уходу за отцом Виктором Семеновичем, инвалидом войны, прошагавшим с боями с 1941 по 1945 год. Чуть более трех лет назад ее отец в 90-летнем возрасте ушел из жизни. Евгения осталась в одиночестве...
Галымжан ХАКИМОВ

tranzit 01Скоры на расправу
Удивительна судьба бабушки Евгении по отцу Марии Онуфриевны. В ней, как в зеркале, отражены исторические вехи СССР: гражданская война, индустриализация, репрессии, ГУЛАГ, целина... Она появилась на свет в начале XX века. В 1919 году вышла замуж за командира Красной армии Семена Кириллова. По окончании гражданской войны молодая семья обосновалась в шахтерском городе Енакиево под Юзовкой (Донецк), где в 1923 году у них родился сын Виктор. Красный командир Семен Кириллов уверенно осваивал высоты производства. В 1929 году его перевели в отдел Госпрома в Харьков, который был тогда столицей Украины. Мария Онуфриевна заочно училась на Высших экономических курсах и одновременно работала в Народном комиссариате финансов. Спустя 4 года Семена Георгиевича перебросили на производственное объединение «Днепросталь», а еще через год – на Днепродзержинский металлургический комбинат, который вскоре стал крупнейшим в СССР по выпуску чугуна, стали и проката. Это предприятие курировал народный комиссар тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе (настоящее имя Григорий Константинович). Мария Онуфриевна работала директором городского Дома культуры. У семьи Кирилловых сложились дружеские отношения с Орджоникидзе. Когда он бывал в Днепродзержинске, непременно приходил к ним в гости и приглашал их к себе в Москву.
В июле 1937 года на заместителя директора металлургического комбината поступило анонимное письмо с обвинениями во вредительстве. Заступиться было некому: Орджоникидзе за 5 месяцев до этого скоропостижно умер. Расправа была скорой: приговор – расстрел. В конце сентября арестовали и Марию Онуфриевну, а в декабре осудили на 8 лет лагерных работ с конфискацией имущества. Сына Виктора энкавэдэшники отправили в детдом.

 

На нарах с Плисецкой
Марию Кириллову отправили в специально созданный у Акмолинска лагерь для жен изменников родины, который в народе прозвали АЛЖИР. Она оказалась в числе первых узниц в начале января 1938 года. Лагерь представлял большую территорию в степи, огороженную колючей проволокой со смотровыми вышками. Там располагались длинные саманные бараки и достаточно большое озеро с вмерзшими в него зарослями камыша. Впоследствии этим камышом женщины топили бочкообразные буржуйки у себя в бараках. Кроме незамысловатых печек внутри строений находились трехъярусные нары с гнилой соломой, заменяющей матрацы. Болезни, голод, холод и побои надзирателей – вот с чем столкнулись узницы, происходившие, как правило, из интеллигентского сословия. Цинизм проблемы заключался в том, что ни одна из них не была осуждена за собственные прегрешения. Вина несчастных женщин состояла в том, что они были членами семей изменников родины, или ЧСИР, как их назвало сталинское правосудие. Суды тех лет работали по Фрейду, однажды написавшему: «...задачу сделать человечество счастливым не входило в планы сотворения мира».
В бараке Мария Онуфриевна подружилась со своей ровесницей, соседкой по нарам, прибывшей в АЛЖИР немного позже. Интересен первый разговор двух женщин:
– Меня зовут Маша.
– А меня Ра.
– Как египетского Бога?
– Нет, от имени Рахиль.
Актриса и танцовщица Рахиль Плисецкая-Мессерер была матерью будущей звезды балета Майи Плисецкой. Ее привезли в лагерь с годовалым сыном. Мальчик жил в другом бараке с остальными детьми заключенных. Плисецкая все время говорила о ребенке, тосковала, плакала, но он хоть находился близко, а вот Кириллова не знала о своем сыне ничего, так как полтора года узницам запрещалось переписываться с домом. За актрису хлопотали театральные круги Москвы, и через год ее с ребенком перевели на свободное поселение в Чимкент. В
АЛЖИРе было много знаменитых женщин, но Мария Онуфриевна с ними не общалась. Она работала на швейной фабрике, которую сами же узницы выстроили за полгода. Они шили обмундирование на фронт, спецовки для себя, одежду для гражданских лиц в те регионы, где военных действий не было. Обладая опытом руководящей работы, Кириллова вскоре стала начальником цеха.

 

Мы отдохнем
К окончанию срока заключения в 1946 году лагерное руководство просило наиболее квалифицированных швей остаться в качестве вольнонаемных работниц. Кириллова осталась на два года, после чего поехала в Акмолинск, в швейную артель им. Маншук Маметовой, где проработала начальником цеха еще 10 лет. За добросовестный труд она неоднократно поощрялась грамотами и подарками и даже удостоилась медали «За освоение целинных земель».
Сын Марии Онуфриевны Виктор после детдома работал в Воронеже. В 1941 году его мобилизовали в армию. Кириллов воевал до января 1945 года, пока не получил тяжелого ранения, повлекшего в дальнейшем инвалидность. Он активно переписывался с матерью и в 1949 году приезжал в Акмолинск. Потом Виктор Семенович учился в горном техникуме Караганды, по окончании которого остался на всю жизнь в шахтерском крае. В 1958 году Мария Онуфриевна получила долгожданное уведомление о реабилитации расстрелянного мужа. Она уже была пенсионеркой, приехала в Караганду, воспитывала внучек – Инну и Евгению. Младшая Евгения (сейчас уже сама пенсионерка) вспоминает, что бабушка следила за собой, красиво одевалась, но много курила, причем одни лишь папиросы. Вредная привычка осталась ей на память от АЛЖИРа. Она неоднократно отправляла письма в Днепродзержинский исполком по поводу отобранной квартиры и все-таки добилась своего. Жилплощадь ей вернули. Виктор Семенович с семьей решил остаться в Казахстане. Собираясь уезжать, бывшая узница АЛЖИРа
часто повторяла заключительную фразу Сони из чеховской пьесы «Дядя Ваня»: «Теперь мы отдохнем. Мы отдохнем. Мы отдохнем». Остаток жизни она провела в родном Днепродзержинске, где и скончалась в 1978 году.

Более 30 лет проработала в бактериологической лаборатории ТОО «Қарағанды Су» Евгения Кириллова, пока не вышла на заслуженный отдых 2 года назад. Всю жизнь она посвятила работе, а также уходу за отцом Виктором Семеновичем, инвалидом войны, прошагавшим с боями с 1941 по 1945 год. Чуть более трех лет назад ее отец в 90-летнем возрасте ушел из жизни. Евгения осталась в одиночестве...
Галымжан ХАКИМОВ
Скоры на расправу
Удивительна судьба бабушки Евгении по отцу Марии Онуфриевны. В ней, как в зеркале, отражены исторические вехи СССР: гражданская война, индустриализация, репрессии, ГУЛАГ, целина... Она появилась на свет в начале XX века. В 1919 году вышла замуж за командира Красной армии Семена Кириллова. По окончании гражданской войны молодая семья обосновалась в шахтерском городе Енакиево под Юзовкой (Донецк), где в 1923 году у них родился сын Виктор. Красный командир Семен Кириллов уверенно осваивал высоты производства. В 1929 году его перевели в отдел Госпрома в Харьков, который был тогда столицей Украины. Мария Онуфриевна заочно училась на Высших экономических курсах и одновременно работала в Народном комиссариате финансов. Спустя 4 года Семена Георгиевича перебросили на производственное объединение «Днепросталь», а еще через год – на Днепродзержинский металлургический комбинат, который вскоре стал крупнейшим в СССР по выпуску чугуна, стали и проката. Это предприятие курировал народный комиссар тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе (настоящее имя Григорий Константинович). Мария Онуфриевна работала директором городского Дома культуры. У семьи Кирилловых сложились дружеские отношения с Орджоникидзе. Когда он бывал в Днепродзержинске, непременно приходил к ним в гости и приглашал их к себе в Москву.
В июле 1937 года на заместителя директора металлургического комбината поступило анонимное письмо с обвинениями во вредительстве. Заступиться было некому: Орджоникидзе за 5 месяцев до этого скоропостижно умер. Расправа была скорой: приговор – расстрел. В конце сентября арестовали и Марию Онуфриевну, а в декабре осудили на 8 лет лагерных работ с конфискацией имущества. Сына Виктора энкавэдэшники отправили в детдом.
На нарах
с Плисецкой
Марию Кириллову отправили в специально созданный у Акмолинска лагерь для жен изменников родины, который в народе прозвали АЛЖИР. Она оказалась в числе первых узниц в начале января 1938 года. Лагерь представлял большую территорию в степи, огороженную колючей проволокой со смотровыми вышками. Там располагались длинные саманные бараки и достаточно большое озеро с вмерзшими в него зарослями камыша. Впоследствии этим камышом женщины топили бочкообразные буржуйки у себя в бараках. Кроме незамысловатых печек внутри строений находились трехъярусные нары с гнилой соломой, заменяющей матрацы. Болезни, голод, холод и побои надзирателей – вот с чем столкнулись узницы, происходившие, как правило, из интеллигентского сословия. Цинизм проблемы заключался в том, что ни одна из них не была осуждена за собственные прегрешения. Вина несчастных женщин состояла в том, что они были членами семей изменников родины, или ЧСИР, как их назвало сталинское правосудие. Суды тех лет работали по Фрейду, однажды написавшему: «...задачу сделать человечество счастливым не входило в планы сотворения мира».
В бараке Мария Онуфриевна подружилась со своей ровесницей, соседкой по нарам, прибывшей в АЛЖИР немного позже. Интересен первый разговор двух женщин:
– Меня зовут Маша.
– А меня Ра.
– Как египетского Бога?
– Нет, от имени Рахиль.
Актриса и танцовщица Рахиль Плисецкая-Мессерер была матерью будущей звезды балета Майи Плисецкой. Ее привезли в лагерь с годовалым сыном. Мальчик жил в другом бараке с остальными детьми заключенных. Плисецкая все время говорила о ребенке, тосковала, плакала, но он хоть находился близко, а вот Кириллова не знала о своем сыне ничего, так как полтора года узницам запрещалось переписываться с домом. За актрису хлопотали театральные круги Москвы, и через год ее с ребенком перевели на свободное поселение в Чимкент. В
АЛЖИРе было много знаменитых женщин, но Мария Онуфриевна с ними не общалась. Она работала на швейной фабрике, которую сами же узницы выстроили за полгода. Они шили обмундирование на фронт, спецовки для себя, одежду для гражданских лиц в те регионы, где военных действий не было. Обладая опытом руководящей работы, Кириллова вскоре стала начальником цеха.
Мы отдохнем
К окончанию срока заключения в 1946 году лагерное руководство просило наиболее квалифицированных швей остаться в качестве вольнонаемных работниц. Кириллова осталась на два года, после чего поехала в Акмолинск, в швейную артель им. Маншук Маметовой, где проработала начальником цеха еще 10 лет. За добросовестный труд она неоднократно поощрялась грамотами и подарками и даже удостоилась медали «За освоение целинных земель».
Сын Марии Онуфриевны Виктор после детдома работал в Воронеже. В 1941 году его мобилизовали в армию. Кириллов воевал до января 1945 года, пока не получил тяжелого ранения, повлекшего в дальнейшем инвалидность. Он активно переписывался с матерью и в 1949 году приезжал в Акмолинск. Потом Виктор Семенович учился в горном техникуме Караганды, по окончании которого остался на всю жизнь в шахтерском крае. В 1958 году Мария Онуфриевна получила долгожданное уведомление о реабилитации расстрелянного мужа. Она уже была пенсионеркой, приехала в Караганду, воспитывала внучек – Инну и Евгению. Младшая Евгения (сейчас уже сама пенсионерка) вспоминает, что бабушка следила за собой, красиво одевалась, но много курила, причем одни лишь папиросы. Вредная привычка осталась ей на память от АЛЖИРа. Она неоднократно отправляла письма в Днепродзержинский исполком по поводу отобранной квартиры и все-таки добилась своего. Жилплощадь ей вернули. Виктор Семенович с семьей решил остаться в Казахстане. Собираясь уезжать, бывшая узница АЛЖИРа
часто повторяла заключительную фразу Сони из чеховской пьесы «Дядя Ваня»: «Теперь мы отдохнем. Мы отдохнем. Мы отдохнем». Остаток жизни она провела в родном Днепродзержинске, где и скончалась в 1978 году.
  • Нравится
  • Материалы по дате (общество)

    « Ноябрь 2018 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30