Дирижер – профессия второй половины жизни

Так считает художественный руководитель и главный дирижер Карагандинского симфонического оркестра Петр Грибанов. И сейчас эта половина для него началась.
Ольга МООС


gribanov11С лета в нашей публике бродят панические слухи: Грибанов уходит. В письме из Санкт-Петербурга, где Петр Алексеевич живет большую часть года, маэстро пишет: «Да, были у меня мысли по поводу ухода из Караганды, тем более ситуация в прошлом году была не самой благоприятной, и я решил – пора, тем более действительно ездить уже подустал. Сейчас планов уходить пока нет».
О прошлогодней ситуации Петр Алексеевич говорит неохотно. Музыканты писали на него жалобы, оркестр и руководство филармонии конфликт не поддержали. Но, как говорят, «ложки-то мы потом нашли, а осадочек остался».
– С тяжелым сердцем, хотя ситуация уже как будто разрешилась, вы уехали в Питер. Как реагировала семья?
– Дочь сказала, что, может быть, это знак. Понимаете, я живу в отрыве от семьи как минимум по четыре месяца в году, а я им нужен. И они мне нужны. Сын – хормейстер Мариинки, средняя дочь – заместитель концертмейстера Михайловского театра. Они крепкие профессионалы, но я им нужен. И я хочу быть с ними. Хотя и без оркестра не могу, как выясняется.
Трудно прежде всего морально. Каждый май я здесь, готовлюсь к закрытию сезона, ведь открытие и закрытие – это две такие точки, которые обязан ставить главный дирижер. А мне хочется в День Победы пройти по Невскому с внуком. И пронести фотографии моего отца и отца моей жены. Когда жена мне показала эти портреты в первый раз по скайпу и сказала, что они только что прошли в Бессмертном полку, я просто плакал.
– И все-таки вернулись в Караганду.
– Уезжая, я предупредил гендиректора филармонии Талгата Идрисова, что, может быть, это будет мой последний год. А приехал, и что-то екнуло. Жалко, я же на это жизнь положил. Начал здесь работать в 1989 году. Так или иначе я с оркестром связан 27 лет.
– Но сроков не ставите?
– Я завишу от многих факторов – от семьи, моего здоровья и самочувствия близких. От ситуации даже международной: мы все живем в этом мире, а мир-то меняется.

 

«Любит-не-любит»
– Раз уж вы с оркестром отметили серебряную свадьбу, признайтесь, это была любовь с первого взгляда?
– Когда я приехал, энтузиазма было очень много. И настоящей любви к музыке. А я уже семь лет отработал в Иркутске. И там вот этого – любви к музицированию, желания что-то сделать – не было. Это был трудный и жесткий оркестр, но я им благодарен: всему научили. В том числе и не пасовать перед оркестром. Если спасуешь, сядут на шею и станут погонять... В любом оркестре ядро, и оно всегда заряжено либо положительно, либо отрицательно. И вновь приходящие рано или поздно меняют знак.
– В чем отрицательный заряд?
– А скучно им было работать. Интересны рыбалка, охота, грибы-ягоды, заготовки на зиму. Хотя, если приезжал хороший солист, они встряхивались. А потом опять все сходило на нет.
– Без виагры уже не работалось?
– Без виагры уже никак. А в Караганде хотя и были пофигисты, изначально было общее стремление сделать что-то хорошее. Мы ведь не для публики работаем – мы работаем для себя. Мы наркоманы, нам нужна эта зарядка. Ведь музыка – это эмоция, и нам эта эмоция каждый день нужна. Это такая мечта – поговорить с Богом...
Здесь я сразу увидел: к музыке относятся искренне, без налета цинизма и высокомерия: «как мы ни сыграем, публика будет довольна» или «все равно не поймут» – вот этого здесь не было изначально. Здесь было стремление не просто сыграть абы как, а сыграть хорошо.
– Так и осталось?
– Приезжали к нам музыканты из Астаны. Наши после концерта обсуждают: здесь мы к кульминации не подошли, не слышали это, не очень точно вступили... В ответ – удивление: что это вы такое говорите? У них такие разговоры не приняты в принципе – сыграли и разошлись. А у нас есть внутренняя оценка, и каждый знает, как сыграл.

 

gribanov12Золотая половина
– Что в планах?
– Обычная, нормальная филармоническая работа. Приезжают хорошие солисты – на открытии был Мирослав Култышев, сейчас вот Ержан Кулибаев, замечательный скрипач. Мы сделали премьеру кантаты «Иоанн Дамаскин» в октябре. Надеюсь, в феврале приедет Максим Федотов. С молодым московским пианистом Филиппом Копачевским мы задумали программу, он предложил сыграть в одном концерте две рапсодии – на темы Паганини и Рахманинова и Голубую рапсодию Гершвина. К этому вместе с Рахманиновым мы сыграем Стравинского «Жар-птицу», а с Гершвиным – «Американца в Париже».
На закрытие сезона приедет пианистка Наталья Трулль, и она будет играть Четвертый концерт Бетховена.
Но дело не только в новинках, а в традиционности: мы поддерживаем традицию, мы играем классику и должны играть ее постоянно. Мы стараемся это делать, и делать хорошо.
– В какой форме оркестр сейчас?
– Я рад, что прошел конкурс, он очень взбодрил и всколыхнул музыкантов. Конкурсов таких не было очень давно, и музыканты мандражировали за полгода до него.
Мне жалко людей. Если духовики, нет разницы, первая ты валторна или четвертая, играют соло, играют только свой голос, больше его никто не играет, то струнники – они в группе. И выйти струннику из группы, из-за второго-третьего пульта, и сыграть соло на конкурсе – это на грани обморока. Но все замечательно это пережили. Зато позанимались три-четыре месяца, пришли в отличную форму. Несколько программ в этом году играется без проблем. И алматинский профессор Аскар Акбаров остался очень доволен уровнем оркестра.
– Вы работали со многими оркестрами, в том числе в Европе, США, Японии. Большое отличие от наших?
– На первый взгляд, работать с ними очень приятно. Приезжаешь уже на готовый результат, к первой репетиции они уже все знают. Но зато им не всегда хватает времени сделать именно то, что ты хочешь. Они все выучили, и попробуйте эту матрицу сменить.
Я никак не мог найти запись моего концерта в Братиславе, друг из Лондона переслал ссылку на «Ютуб». Послушал... Играют очень хорошо, но не мое это!
А вот то, что я сделал с ними (Карагандинским оркестром. – Прим. авт.) в 2010 году, – мое. Качество игры не такое, это сразу чувствуется. Но дирижирую я лучше. Здесь я вместе с ними это выстрадал. Те тоже играли с полной отдачей, но такого контакта у меня не было ни с кем.
– Что же в Питере?
– В Питере консерватория, продолжаются балеты, я сотрудничаю с академическим театром хореографических миниатюр имени Якобсона, это балетный театр. Но это, скорее, для денег. Здесь я действительно работаю, пытаюсь что-то отдать – там все по канону, по штампу.
Я хочу отдавать. Дирижер – профессия второй половины жизни. Первую половину ты накапливаешь этот опыт, а потом он переходит в новое качество. И у меня сейчас как раз золотой возраст. У меня много опыта, я знаю, что делать и как делать. И самое главное, у меня есть еще силы это сделать.

  • Нравится
  • Материалы по дате (Культура)

    « Сентябрь 2018 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30