Отчего так березы шумят

Судьба березовой рощи взволновала карагандинцев. О том, что она попадет под топоры, стало известно совершенно случайно. И сразу пошли слухи. Насколько печальна участь лесного оазиса и можно ли ее изменить, говорили на пресс-конференции в пятницу, 13-го.
Ольга МООС

berezovayarowa1Кто в лес, кто по дрова
На портал открытых нормативных актов выложили проект постановления правительства о переводе земельных участков общей площадью 13,6 гектара из земель лесного фонда в категорию земель промышленности. С этого все и началось: раз земли переводят, значит, трава не расти. В соцсетях поднялась буря рассылок: комментируй, общественность, участвуй в слушаниях!
Упомянутый проект был опубликован 28 июня. 12 июля на электронном ресурсе истек срок проведения публичных слушаний. И на следующий день, 13-го, заказчик работ – Карагандинский филиал национальной компании «КазАвтоЖол» – созвал пресс-конференцию. Пришли и экологи.
Речь идет о строительстве объездной дороги по программе «Нурлы жол». Она и ударит по березовой роще.
– Два участка дороги стыкуются на пришахтинской транспортной развязке. Эти участки попадают в лесной массив, площадь которого составляет
13,6 гектара. А не так, как в интернете написано: вся березовая роща будет вырублена. Это общая площадь, на которой будут вестись дорожно-строительные работы. Лесом там покрыты 2 гектара. И то вырубке подлежат не все 2 гектара, а только та часть, где новая дорога будет стыковаться с существующей. Это только 38 кубометров берез – 130–140 деревьев, – объяснял заместитель директора Карагандинского филиала АО «НК «КазАвтоЖол» Игорь Гафтон.
Вот так – уже не 13,6 га, а два. Продолжаем отнимать. Из этих двух гектаров лягут под топор 38 кубометров берез. Это те деревья, что уже невозможно пересадить, потому что они слишком взрослые. Корневая система огромная, с комом не выкопаешь... Судя по всему, представитель заказчика изучил вопрос внимательно, консультировался со специалистами. И в итоге получается, что 1400 деревьев пересадят, в основном это сосны. Также предусмотрена компенсационная посадка 4000 саженцев.
На сомнения относительно того, приживутся ли деревья, Игорь Гафтон отвечал: их судьбой займутся специалисты лесхоза. Им выделят на это деньги – около 6 миллионов тенге. У противников проекта были и другие соображения: двухполосная трасса проляжет посредине уникального массива. Пусть и рукотворного, но жившего собственной жизнью, обросшего опушками, тропинками и прочими милыми сердцу подробностями.
Главный аргумент дорожника был убедительный: если бы чего-то не соблюли, проекта постановления правительства, с которого и началась вся шумиха, просто не могло быть. Тем не менее упреков в несоблюдении норм закона ему пришлось выслушать немало.

 

Проще через рощу
– Проектирование дороги шло с 2014 года, было завершено в 2015–2016-х. Проекты рассматривались на технических советах, на научно-технических, принимались определенные решения, – продолжал Игорь Гафтон. – Полностью обойти этот лесной массив не представлялось возможным, поскольку это узловая точка, которая развязывает Караганду, Пришахтинск и идет на Компанейск. Когда стало понятно, что не обойти, мы обратились с заявкой в областной акимат, при акимате создана постоянно действующая областная комиссия, которая рассматривает эти вопросы. И мы уже с исполнительным органом в лице Карагандинского хозяйства охраны лесов и животного мира выезжали на место. Смотрели, как пройдет дорога, чтобы максимально уйти от деревьев. Выбрали место, по которому пройдет трассировка.
Удалось кое-что узнать о загадочных «определенных решениях» высоких советов. Так, прозвучали доводы об экономической целесообразности, на что в ответ было сказано: «Здоровье дороже!» Приводился и резон о безопасности – мол, безлесный кусок степи, где могла бы пройти трасса, гораздо ниже и дорожная насыпь вышла бы слишком высокая. К тому же развязку никак не сделать в центре дороги.
По словам Игоря Гафтона, рассматривались как минимум 5–6 альтернатив. Однако о них ничего не известно. Хотя публичные слушания проводились аж три раза – в 2015, 2016 и 2017 годах. Как положено, объявления перед проведением публиковали в газете и на портале.
– Есть определенный регламент, утвержденный постановлением правительства, это порядок перевода земель государственного лесного фонда в земли других категорий, в данном случае – трасс. Мы все сделали в соответствии с этим регламентом, все документы имеются, – напоминал заместитель директора. – У нас бы эти документы никто не принял, согласитесь? Если бы мы нарушили правила!

 

ОВОС и ныне там
Экологи возражали: перевод земель – это следствие, а начинать надо было с заключения ОВОС – оценки воздействия на окружающую среду.
– Все заключения выкладываются на электронный портал. У вашей организации нет ни одного заключения государственной экологической экспертизы, – загибал пальцы председатель правления Ассоциации профессиональных экологов Алексей Смирнов. – У нас любая хозяйственная деятельность подлежит оценке воздействия на окружающую среду.
– Нет доступа к проекту ОВОС, – добавила представитель ЭкоМузея Айгуль Маликова. – Был ли протокол слушаний опубликован на сайте местного исполнительного органа, как полагается, в течение 5 рабочих дней? Все участники должны иметь возможность с ним ознакомиться и выразить свои пожелания и предложения. А мы смогли получить протокол 2016 года от управления природных ресурсов только вчера вечером, после шумихи в прессе и соцсетях.
– В вашем проекте ОВОС ничего про деревья не сказано, вообще не сказано, что их будут вырубать, – подливал масла в огонь Алексей Смирнов. – Эксперт смотрит: все нормально, а вы не всю информацию обнародуете. Где альтернативы? Почему все это не выносится на общественность?
– Дорога всем нужна, мы понимаем. Но требуем соблюдать законы. Спасибо, что проводите слушания, но вы саму процедуру не заканчиваете. Зачем приглашаете, если не записываете наши замечания в протокол? – вопрошала Айгуль. – Наша рекомендация, чтобы это все было опубликовано: проект ОВОС, заключения всех экспертиз – вневедомственной, конкурсной, экологической. Протоколы слушаний. Пусть население посмотрит. Согласно регламенту ОВОС должны были быть альтернативные решения. Покажите, почему они были нецелесообразны.
– Можно ли отыграть назад? – спросил Алексей у представителя «КазАвтоДора».
– Проект прошел госэкспертизу, – отвечал тот. – Взять и поменять трассировку мы не сможем, она увязана с кольцевой развязкой и в рамках северного входа, и по Караганде – Темиртау все завязано.
Вот и поговорили.
– Большая благодарность нашей общественности за ее активность, спасибо проектировщику, что вступает в диалог, – оптимистична Айгуль Маликова. – Мы пришли рекомендовать, что нужно сделать, чтобы снять напряжение. Главное – открытость, чтобы общественность могла ознакомиться и выразить свое мнение. Пусть покажут альтернативу, которую рассматривали, и думаю, можно прийти к компромиссу.
Мы обратились за комментарием к известному краеведу Юрию Попову. Ныне житель Санкт-Петербурга, Юрий Григорьевич в свое время изъездил и малую березовую рощу, и примыкающий к ней сосновый бор на велосипеде, не раз водил туда экскурсии из своих учеников. Вот что он написал:
«В СПб дома-новостройки устремились в лес, все повырубали и уперлись в мусорные полигоны. Теперь занимаются митингами и опросами сами жители... Природа – самая беззащитная среда».

  • Нравится
  • Материалы по дате (городская жизнь)

    « Сентябрь 2018 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30